Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
04:21 

«Twist my arm like a knife tonight»
1 марта

сухие - сухие губы, простые - простые речи.
ваша натура, сударь, - меня увечить.
хочется только - тебя увековечить.

словом ли делом, бронзой или металлом,
ты говоришь так много, ты говоришь так мало.
каждое слово - золото, слово - жало.

ржавчина, накипь, комья, сыпятся вниз и стынут.
ветер и вечер, больно, тянется время длинно.
я представляю ярко, и за окном так зимно.

можно ли было тебя не простить - такую?
как я тебя люблю, бог мой, как я тебя ревную.

04:21 

«Twist my arm like a knife tonight»
раз это все-таки стишочный архив, то нужно переносить сюда все, подумал я, и переношу. я вообще подумывал закрыть этот дайри, но так как пока не закрыл, то пусть будет по крайней мере не кусочным. 18 января

Мы жили где-то на Луаре, помни,
как падал снег в окно тихой часовни,
как убегал из под руки шелк платья,
и восхищался люд твоею статью.

и, может статься, нам еще приснится:
река, откос, корабль из-за границы,
приемы, замки... или, пусть иначе,
грубый пошив, и сын на лавке плачет,
муштра, туманы, предрассветный холод,
работы, бедность, рыба, холм и голод -

я мало спал, мне сны не досказали,
но знаю - это было на Луаре.

20:22 

«Twist my arm like a knife tonight»
а потом когда-нибудь выходил
он из отчего дома - совсем один.
и смотрел по новому, и вздыхал,
покидая город, газон, причал-
а куда причалишь и неизвестно.

за рекой дожидалась его невеста,
и дурные вести неслись с востока,
с тв-экрана.
ему было тесно, тесно и однобоко,
будто внутри капкана или в центре тумана,
в сердце была не рана, в сердце была дыра.

он ходил, водил и сипел нутром,
нет, не станет это вовек добром,
поделом мне, конечно же, поделом -
он ушел под утро - совсем один,
колокольчики вслед прозвенели - дзынь,
колокольчики вслед прошептали -дзен,
он себе твердил, что покой есть тлен,
что впредь будет он осторожен.

жизнь мотала и била ремнем по коже,
и держала настороже.
он шарахался юных дам в неглиже,
так, как демоны от распятия.

а потом увидел то голубое платье,
эти заколки, брюки, речи, печали, жесты..
и живут у причала, и счастлив своей невестой,
за окном плещет море, в море плавают корабли.

он не бродит и не тоскует, и смакует свое Шабли,
говорит: - покажи мне потом те гавани, ты же все-таки капитан.
и ему отвечают: -конечно, всенепременно.

23:41 

какой-то не очень давней давности, чтоб в архив меня не отправили

«Twist my arm like a knife tonight»
Внизу далеко фонари, темнота, в глубине мерцает
томное зарево, цвет этой нищей ночи.
Снег на ветвях лежит, падает и не тает,
чистый лист, ни сына тебе, ни дочери -
никогда.

холода, за окном метель, в стакане вода,
в доме пусто.
время стелить постель в привычное русло,
время мерить минуты мерилом часа,
секунды - днями,
хлеб нарезанными долями,
а потом останемся проводами,
плесневелым полом, замятым словом,
неглаженой простынею.

обмякать под взглядом чужим суровым,
не встречаться с роднею, ходить с зарею
налево под липами на восток,
там молиться на брошенный водосток,
принеси мол чуда какого море,
дай залить им такого размера горе,
что затопит горы и океан.

я умру под вечер, я буду пьян.

01:14 

«Twist my arm like a knife tonight»
под лунным светом я видел рощу, шептались кроны, шуршались листья,
промозглый воздух и месяц тощий. я как-то небо картечью чистил,
но звезды росли, мне назло, вестимо, как и бывает в подобных случаях,
благо с природой режим анлима, я вопрошал, мол, зачем я мучаюсь,
разве же нету дороги проще, можно же вырубить чертову рощу -

будет шоссе, что быстрей и легче, будут машины бегать с веселым ревом.
когда-то в детстве - все было резче, все было четче, был некто Лева,
в штанах вельветом, картье на лапе, набитый ватой, такой серьезный,
он мне советы давал как папа, (в стереотипах тот был был должный,
давать советы, но обошлись мы.) кумирам часто писал я письма,

мол, заберите меня отсюда, в ваши прямые, красивые книжки,
к вашим прямым и красивым лицам, я тут под небом Аустерлица,
каким попросите - таким и буду, но посмотрите, я ведь здесь лишний,
мне не устроиться, видите? видьте!
мне говорили, деточка, брось молиться, все твои письма не доходят до адресата,
им не нужна никакая твоя зарплата, твоя расплата,
твоя палата - вперед налево.

я письма бросил, в палатах не был, но был в палатках - там жестко спится.
во сне я езжу на золотой колеснице, передо мной все люди падают на колени,
на самом деле я пальцем не шевелю от лени, но еще что-то о себе представляю.
любому октябрю и любому маю, лишь бы не маяться той беспросветной мукой,
той беспричинной скукой, зеленою тоской,
спасибо, либе, я так с тобой не страдаю, что дел почти не имею с грифельною доской.

спасибо, либе, я больше почти не нуждаюсь
в письмах, народе, рыцарях и коне,
я не нуждаюсь даже ни в октябре, ни в мае,
ты меня научила - все в мире есть во мне.

01:41 

«Twist my arm like a knife tonight»
пей же черную воду стаканами,
пусть разбавлено тараканами, да замешано на костях,
ты ходи в лаптях, да пей царский хмель,
твоя лодочка села опять на мель,
доставай же ее, храбрец.

это нити начало,а вот конец,
ариадна, видать, отошла,
набери воды, выпей из ковша -
это звездной медведицы млечный сок,
говори с собою, раз одинок,
что течет по венам - водицы сток,
черной тьмы чернее, беги в лесок,
там бери мотыгу, руби с плеча,
минотавра пасть еще как горяча,
у тебя же шансов не больше трех.

то, что было нужно хватай врасплох,
никому нет дела, закон неплох,
а подвох, так что же, пускай подвох,
разгоняй метлою паршивых блох,
и держись, пока до конца не сдох -

разве не этот удел ты себе завещал?
не отступай с причала, хотя и в змеях причал,
если кролик, наевшись яду, залезает удаву в пасть,
чтобы не одному пропасть, у кого козырная масть?

мне бывает так страшно, страсть,
только на спину не упасть,
так же можно сломать и спину,
напоровшись на мину,
я так и сгину.

00:35 

«Twist my arm like a knife tonight»
нет того, чем нельзя любоваться.
у меня есть тебя. два двенадцать.
электричка уйдет от платформы,
нужно было б узнать для проформы
как у кого дела.
сажа бела, внутри - пепел с вулкана,
по улице шагом такая из себя дама,
внутри зияет с кулак так примерно рана,
да что-то тихо сыпется из кармана,
ты скоро напомнишь, кто я на самом деле.
кем я являюсь как бы меня не одели,
эх, почему же в детстве меня никуда не дели -
этого не хотели, конечно, зря.
где же рассветы, закаты, звезды, заря,
скалы, деревья, пляжи, ужи, моря,
но ни заката нету и не зари.

поговори со мною, поговори.

10:55 

«Twist my arm like a knife tonight»
как-то снилось, что, в середине песни, ты забыл: почему и зачем мы вместе,
как склонялись ивы, терялись знаки, как вопили истово в горах раки,
как ты шел по дороге прямой тропою, ( я во сне был скованный немотою,
и стоял, смотрел из пруда на небо, помнил только - была какая-то небыль),
клокотали лягушки, склонялись ивы, некто шел по дороге - такой красивый,
что казалось должны раствориться краски. Я хотел уехать на остров Пасхи,
лишь бы только не видеть тебя - чужого, не родного, иного и прочих ово,
и светило солнце, но лед не таял, я старался тебя уловить руками,
думал я дотронусь и растворишься, за спиной моей отцветала вишня,
ты забыл причины и шел дорогой, я почти захлебнулся своей тревогой,
я искал тебя в каждом слове, в жесте, я обшарил все в самом темном месте -
твоя тень ушла, моя тень стояла, солнце, ивы, дороги - все было мало,
уезжал твой поезд, а мой - направо, там меня совсем поглотила лава,
я спасался от зомби, трамваев, лести и шептал тихонько "ну где ты, где ж ты."

я потом проснулся, шалаш уютен, будто даже и не в шалаше - в каюте,
ты спишь рядом, дороги здесь нет - тропинки, что-то умное, помню, глаголил линкольн,
я хочу быть счастливым - и им и буду, можно жить и без горы старинных скудо,
страх во мне расцветает пионом красным, когда ты в запале кричишь "напрасно",
эти черти вопят искривленной рожей: "ты запомни, выйдет тебе дороже".
но склонились ивы, поет жар-птица, а плохое бывает, да не случится.

04:41 

афрфр

«Twist my arm like a knife tonight»
ах, сколько ж мне написать хотелось, как жилось да пелось, да куда ж все делось, да гори огнем, да скачи конем, я стою пень пнем, ну а дело в чем - в чем же дело?
предает это чертово толстое тело, я же лета хотела - хотела, ела, ждала и локти кусала, а теперь что - а теперь сначала, вновь терпи да сиди, голодай у причала, на колу мочало, а как качало, помнишь, тогда штормило, ты еще удивлялась - вот это диво, а они говорили - вот это дева, где теперь, скажи, это куда делось - ушло в салат, кто, скажи, кто в этом всем виноват? дождь за окном и серо, ночь затянула до дна, жалкий, слепой, несмелый, ты у меня одна, что же мне делать, тянет в омут к себе кровать, только не спать, ты слышишь, только не вздумай спать.
буквы как пляшут, просятся, а не нужны совсем, думала это волшебное число - семь, но ошиблась верно, видишь все как выходит - выходит скверно, ты пойдешь со мной гулять по скверам, а на какие гулять шиши? да задуши меня наконец уже, пожалуйста, задуши, и я вроде не бьюсь как рыба об лед, все же вовсе, вовсе наоборот, подойди, подставь поцелую рот, я предам свой род, но закрылся брод, понимаешь, закопан ход, замурован лаз, да повешен таз, это не экстаз - это бьют в тамтам, ты поди сходи, посмотри что там, но ты помнишь как все это бесполезно? я стою, смотрю, впереди вон бездна, позади что было, то давно прошло, я хочу на окна вешать кашпо, я хочу играть в шахматы летним днем, да гори, гори все оно огнем, не могу я больше, но я могу, я лежу, плюю, и давно не бегу кроме как за хлебом, что-то нынче странное с этим небом, я нигде же, знаешь, нигде же не был, и уже не буду, да какое к чертям тут быть может чудо, когда я как приклеен на месте скотчем, только это всплывает потоком ночью, а чего, чего, а чего ты хочешь? в стихах нету смысла, а в жизни вотчины.
что же делать мне, что же, такой тупик, как же он внезапно, подлец, возник, и уходит миг, все быстрее шаг, кто мне враг - только я, и ужасный враг, только как же справиться с собой, как? быть бы умной, талантливой или красивой, или ездить на лошади с пышною гривой, обладать бы деньгами, домами, целью, в своей собственном чем-то стелить постели, быть мужчиной или хотя б достойной, не сидеть как амеба в уютном стойле, я же столько должен, ничтожество, делай, а не только пей чай из чашки белой, а не только спи да сопи в обнимку, иди сделай хотя бы новые снимки, подними же, дура, свое филе. ты все говоришь, помоги, помоги же мне, понимаешь, я просто почему не, мы же вместе в яме, на теплом дне, надо толкаться, прыгать, может, наконец, плыть, надо наконец-то мне прекратить тупить и себя гнобить.
я же меньше ломаного гроша, ничего не добилась, ничем не хороша, и душа, а впрочем была б душа, но есть гель для душа, на том спасибо.
ты меня не слушай, все будет дивно, будут еще дорогие вина, ты и я, быть может, чего-то стоим, просто стоим на месте. похвали меня, это будет лестно, мы с тобой висим на веревочной лестнице и после сгнием в канаве, но пока еще выпьем в английском пабе, если что я придумал запасный выход.
по весне теплеет и земля рыхлая, и потом заманит меня тамань, но пока еще светлая, славная рань, а что голь и рвань, это только дань, это только даль, это только ветер, а уйду я как-нибудь на рассвете, и часов наверное в пять утра, старый дракон в пещере - просто гора, а я спать, виват мне, и три ура,
или триста три.

02:01 

«Twist my arm like a knife tonight»
как огрызок от яблока, проеденный изнутри,
или лопнувший шарик от детского праздника.
ты в глаза мне, фрау моя, не смотри,
а то вдруг тебе что-нибудь в них не понравится.
===
вечер темен, ветер быстр, нарисуй своей кистью
два прихлопа, три притопа, мне, холопу, до потопа
подождать осталось малость, согласись, что эта шалость
удалась, и на неделе мы почти что не трезвели.
===
посмотреть бы с высоты на море, на барашки, слушать шелест трав...
ах, вот здесь и утопиться б с горя, нынче ночью, сытым как удав.
--

01:59 

«Twist my arm like a knife tonight»
луна не уйдет отсюда - никто не уйдет живым,
останься стоять на месте, не дергайся понапрасну.
этот страх скользже рыбы и еле уловим,
ползает по нутру, перепачканный чем-то красным.

в сонное небо утром не возвращается цвет,
это ночь выжирает его до донышка, без остатка.
вот бы замком воздушным нас уберечь от всех бед,
но бывает приходит ненужная правда-матка.

у тебя леденеют руки, их тебе не согреть никак,
но сегодня ты не волнуйся, это следствие роста цен.
в каждом живет, наверное, невидимый этот враг,
понастроивший ту дурацкую, защищенную крепость стен.

ветер вертит снега весенние, наметает сугроб опять,
вся природа - мое отчаянье, вся природа - мой дом и дол.
не дотянется жизнь на пять, не течет эта речка вспять, так терять, и терять, терять,
зима в марте, я гол, я зол, эпик фейл, большой прокол,
что поделаешь, так бывает, вот так просто, нипочему.
подарите мне, что ли, вотчину, я так к сердцу ее прижму.

фонари гаснут сами, здороваясь, вам того же, и вас туда.
нет тут рыбы, хотя сплошь проруби, где-то льется живая вода.

01:34 

сумбуууурно.

«Twist my arm like a knife tonight»
летит лепесток за мною, узорчатою стеною, да трещиной на ступени, чего еще не успели?
сомкнутся барашки в волнах, не нужно сейчас быть скромным, не нужно сейчас быть милым, смотри, что ты натворила,
смотри, куда побежала, там зубы и когти, и жала, там чудищ ужасных лапы, лес темный, не надо плакать.
что ты там в ладони сжала, кого ты убила мыслью? той самой, страшней кинжала, как нынче небеса чисты,
как нынче прозрачны воды, пойдем водить хороводы? плести венки, есть малину, лепить фигурки из глины,
а в море плещутся рыбки, над морем высятся скалы, грань мира казалась зыбкой любому Аурелиано.
вертеться в гончарном круге, плясать под дудки и скрипки, чего не отдашь, чтоб только увидеть твою улыбку,
и только услышать ветер, песок сбивающий в стаи, увидеть вживую рыбок, которые пролетают
над самой высокой башней по середине рощи, не спать, но не жить ночами, но как еще еженощно?

лазурную пену солнце окрасит с утра в цвета, и пусть легкий бриз целует алеющие уста,
да пусть трава зеленеет, да птицы сидят в ветвях, здесь не охватит боле тебя беспокойный страх,
и время, свернувшись в тубус, застынет прямой стрелой, саван накинет бережный молча на этот слой,
ты отдохни, полежи, помни, что всё с тобой, солнце, видишь, восходит прямо за этой горой,
этот воздух так пахнет, деревья цветут, послушай,
это вольется тенью прямо на твою душу,
это выльется ядом прямо тебе на сердце, ты протянешь к камину руки и будет хотеться греться,
та симфония-скерцо, или более даже, ты пойдешь до камина, только выйдешь на пляже,
если это не скерцо, может будет адажио.
помни, если захочешь, можешь выйти с гончарного круга, тебя ждут соловьи, волны моря, дорога к югу,
бриз, песок, рыбки, камни и таинственный брег, этот берег, куда не ступал человек,
он так манит и шепчет," кончается век, или будет когда твой кончаться,
приезжай поскорее, мы будем венчаться, в вальсе ветра и пене прибоя,
где тростник, и тепло, песнь гобоя, да под радугой-под дугой,
привози и ее с собой."
весла плещут на лодке по речке, и желтеет кувшинка внизу.
мы плывем, будем плыть бесконечно, "я, конечно, ее привезу."

03:24 

просто чтобы куда-то деть.

«Twist my arm like a knife tonight»
да, держи пистолет у виска, посмотри, как квартира чиста и как чист мой взор.
ты разбей еще чашек, постреляй поточней в упор, это небо сегодня в тучах, а пол в пыли,
те мечты, что скрылись от нас вдали, те, что шваброй под столик мы замели, ты же видишь их след на шторах?
слушай, я задыхаюсь, с моста бы впору, так что ты не тяни, прошу.
умереть в один день, я глаза кошу, предлагаю на раз, два, три.
ты давай на меня смотри, спину выпрями, нос утри, чем мы хуже японцев, ну.
говори, говори, я пойму. пусть сеанс очищения, вот, им для верности можно в живот,
если хочешь, потом можно в спину. ты не бойся, я не покину, я ударю, конечно, тоже.
ты совсем на себя не похожа, где ты, где ты, ко мне вернись.
ты не так упираешь кисть, мы давно с ритма сорвались, да куда же мы так собрались, кроме как до ближайших мостов?
мостов, крыш, фонарей, постов, этих режущих страшных слов, у меня на губах засов, да прошитый накрепко шов.
если резать шов, ключ искать, я скажу тебе замолчать, щеку спрячу вторую, достану нож,
так нечестно, не трожь, не трожь, зацветет когда в поле рожь, я хочу с тобой в ней лежать.
и опять, и опять двадцать пять, снова - заново, слово - за слово, это больно и это массово,
это массово поражает. обижает и унижает, только чуточку уважает, вовсе до смерти обожает,
так чего же нам ждать, вперед, делай, делай смелее ход, я считаю, уже один.
я куплю тебе палантин, я же вечно твой паладин, что нам сотни и дин, и дим, и каких нибудь мерзлых зим,
мы согреемся, обещаю, я смогу, я налью тебе чаю, кофе, морса, глинтвейна, сок.
не забудь, три - упор - висок, не тряси рукой, да не плачь.
между звезд да планеток - в мяч, но сейчас, если хочешь, в карты.
будет утро, закаты, марты, и конфеты "веселые старты", и еще что-нибудь не хуже.
подтяни ремешок потуже, и по-моему, нам пора. ты не бойся, песня стара,
голова все еще цела, я до трех все еще считаю, так что чаю, печенья, к краю,
или можно к стене лицом, мы, по-моему, молодцом, разбавляем чаек винцом,
а жизнь можно разбавить свинцом, и по лесенке да кольцом, это будет плохим концом.
и давай же жить дружно, ну.
говори, продолжай, я пойму, я ведь все всегда понимаю.
в горе, в радости, в этом дерьме, но ни к аду, увы, ни к раю,
что же нужно тебе и мне.

02:01 

«Twist my arm like a knife tonight»
и когда ты молодым был и благородным, так даже дети плевали на твой след.
нет того дела, куда ты не был бы годным, а впрочем и дела самого тоже нет.
есть только мир, эта жизнь, где стаей можно бежать, вздыбив шерсть и хвост,
нюхать, искать чего-то, что знает, как прыгнуть на тот, что повыше мост.

туда, где ступени все сплошь из простого камня, решетка - чугун, хрусталь,
по левую сторону лежит саванна, направо долины и даль,
позади расстелился город, смрад, грохочущие ветра, хмарь и дым, ужас раннего, раненого утра,
звери, роботы, дети, улицы, все жестокости соревнуются.
в мыслях, молчании и ворчании, громкости плача и остроте колен,
вот бы шагнуть на ступень, да разорвать этот плен,
да по дороге из желтого кирпича, по краю радуги на файф о клоковый чай,
думать бы о прекрасном, зло бы косить косой...

после спускаешься с лестницы, грязный, смурной и босой,
и видишь впереди те же бескрайние мили, в которых били, любили, выли, зачем-то были,
строишь страну волшебную, рисуешь мелком мосты, снова становишься с утром и городом на ты,
ловишь в сугробах те чудеса из саванн, чуешь долины в запахах пенных ванн,
так хрусталем и музыкой вечно немного пьян, что даже серость стенок желтеет в твоих глазах,
тебе видится яркий жар-птицевый взмах,
даже в крыле синицы.
сложно вернуться, когда мечта тебе снится, дразнит и скачет, машет, зовя крылом,
ты добываешь со склада старый какой-то лом, если покажется тебе из-за угла добрый гном,
пусть лучше бежит от тебя, расшибая коленки, ты сверлишь стены назло соседу Генке,
жизнь хороша, конечно, вплоть до луны и заката.
но все осталось таким же, каким и было когда-то,
видишь во снах легенды, стрижешь напряженно ушами, наморщив лоб, рисуешь карандашами,
ходишь ночами и днями в одной пижаме, режешь продукты вечно тупыми ножами.

ты любишь свою стаю, свежий хлеб и вино,
ну и хотелось бы, если вдруг будет дно,
снова учуять запах родных ступеней.
так что иди-бреди, бредь, да лечись от лени,
запыляй дороги, да ищи по лесочкам гнезда,
но много после увидишь ты знаки в звездах,
как раз тогда, когда будет уже не рано, но, конечно, еще не поздно.

02:50 

оно какое-то очень недо.(

«Twist my arm like a knife tonight»
да надолго,а много,а сильно ли?
подойди, обними, ну спроси меня.
мы своими справимся силами,
я тебе подарю вина.

того, что в красивом и медном графине, выпей, я расскажу, что тебя не покину,
не брошу, и сколько бы не было маев, годов, журналов и ссор в трамваях,
носков, рыданий, скандалов, быта - шерстяной ниткою накрепко сшито,
вся эта посуда, и дом, и взгляды, и что всем все время чего-то надо,
не стоит гроша, ни рубля, ни сотни, и будет жилище в доме высотном.
или пониже, но, право, дальше: может быть фальшь и отсутствие фальши,
может быть драка, и месть, и зависть, разных кумиров мы будем славить,
будет не остро, не ново, не ярко, диван, подарки, какие-то арки,
звери и люди, и блюда на блюде, вещи, которые мы не забудем,
тихая нежность и громкая злость, взгляды, пронзающие насквозь,
мелочи, мамы, концерты, драмы, и метет снег за оконной рамой,
я часто молчу - ты останешься самой, самой прекрасной на свете дамой -
как бы пошло и плохо сие не звучало.
мы вовсе не будем снова сначала, химия прах и у нас только старт,
даже теряя бывалый азарт, я не теряю любви, она больше. выше и крепче,страньшее и тоньше,
легче, сложнее, длиннее, больнее, тверже, теплее, потом холоднее,
как надувающийся ветром парус.
бывает, что в бриллианте - стеклярус, но ты можешь верить моим словам,
я отдал уже много, еще больше отдам,
я смотрю на чужие примеры, мне противно на них смотреть,
вечный огонь не уголь, что может долго тлеть,
вечный огонь мы холим, лелеем и бережем,
коротаем зимы, помешиваем ножом.

я не бросался словами о вечностях и всегда,
я никогда не верил ни в насовсем, ни в чудо.
но все же знаешь, нам после гореть как одна звезда,
и пока жив, конечно, я вместе с тобою буду.

01:22 

«Twist my arm like a knife tonight»
провода гудят, разрывают темень, торопятся ввысь и вдаль,
мне не избавить себя от лени, какая тут к черту сталь:
ветки чернеют, небо пустеет, снег занесет дома.
это сезонное. всходы сеяли, так выбирай сама.

выбирай сама, выбирай, хочешь край - тебе будет край,
хочешь май, доживи, вперед - небо выше растет и ждет,
пока ты дорастаешь тоже.
цари даже вставали с ложа, наблюдая рассвет-закат,
кто и в чем там не виноват, да и важно ли - подходи, бери, да лови в ладони,
если так и пойдем - утонем, и не выплывем даже кролем,
просыпаясь нетрезвым ночью тоже нужно помнить пароли.
также явки, двери и тайники, что близки, сложны, иногда легки, только как-то все не с руки
добывать ключи от всех тех дверей, закрывающихся постоянно.
молчите, молчите же, донна Анна, провода гудят, вдаль уносят ток,
понимаешь, что чей-то выходит срок, это верно какой-то недобрый рок
или просто рокот машин с дороги.
уходи, иди, обивай пороги, с проводами уходит и тьма, и мрак,
ты такой же как был до костей дурак, остается только лишь пустота,
ты не та, что есть, да была ли та? если хочешь, прыгни иди с моста,
не забудь заправить кровать.
можешь бегать, прыгать, рыдать и брать, даже снег на кустах не бел.
ты был молод, возможно, ты был и смел, только верно, достигнут давно предел,
ставь же чайник, сиди не у дел, если что-то хочешь сказать - скажи,
я люблю даже правду, предпочтение лжи, это ли не та слабость, после которой в омут?
иногда ты кладешь бетон, иногда - солому. говори все, что хочешь, я все равно пойму,
позже за что-нибудь верно сяду в тюрьму, за убийство, кражу или просто грабеж,
и шепчи сколько хочешь "врешь, не возьмешь". людей портят не только книжки,
иногда бывают и фильмы.
в чем-то я всегда буду лишний, в чем-то я все равно буду первый,
не читай внимательно, все гипербола.
что-то еще осталось, так сохраним дары, мы в свои 18 так непутево стары,
что можно с пропеллером со скалы,
только б искусственно молодели.

не грусти, не злись, мы много успели, спели, съели, потом отвердели,
спим, ходим, не говорим о деле, это ведь, либе, жизнь.
ты все ищешь чертову кучу призм и каких-то тризн,
расставляешь приоритеты. мы, конечно, дождемся лета и магическая карета
унесет нас в леса, в поля, где заливы, озера, моря, тролли, феи, единороги...
а пока ходи, обивай пороги,
провода гудят, ночь темна, дребезжит трамвай.
ты всегда сама выбирала, дальше, душенька, выбирай.

00:17 

это мне от меня и про меня, никаких других ты.)

«Twist my arm like a knife tonight»
умирай, да кто тебя держит, да кому ты нужен такой?
если был в душе твоей стержень, он давно ушел на покой.
убегай, уходи, ну помилуй их, да присутствием не мешай,
даже ветер на улице нынче стих, и остыл в твоей чашке чай .

исчезай, растворяйся, ныряй в толпу, чтоб твой след потерялся вовек.
ты какую б не выбрал сейчас тропу, вовсе лишний ты человек.
засыпай не проснувшись, ныряй в кусты, затяни на шее петлю.
этот ты все равно уж давно не ты, больше я тебя не люблю.

01:15 

«Twist my arm like a knife tonight»
на небе нет звезд и солнце уже утонуло за океаном,
спи, за стеной давно прозвенел отбой.
если проснешься, что ты увидишь среди тумана?
того, из которого слышится смех и вой.

как по утру узнаешь мир, изменившийся за ночь?
как различишь чей голос зовет тебя из дверей?
пусть тебе снится тихая, теплая заводь,
сосны, озера и сказки про мудрых зверей.

страхи летят на крыльях, рассветы горят пожаром,
журавли улетают, у синиц травмы и обиды.
спи, ночь-то знает - ничего не проходит даром,
пусть тебе снятся самые лучшие виды.

спи, забывай о грустном, завтра все вспомнишь снова.
будут и казни, и горечь, горе и тлен, рост цен...
помни, что каждое утро весь мир становится новым.
и даже небо дважды не будет одним и тем.

14:48 

вчерашнее

«Twist my arm like a knife tonight»
разбить окна, взорвать мосты, стереть пустоту с лица,
сорвать куш, овации и ягоды с куста,
только ночь черна, темна и густа.

и горит фонарями, слепит огнем,
чтоб ты помнил то, что не помнишь днем,
и кристально чистым был водоем,
тот, в котором ты видишь лица.

чтобы тебе снова было куда стремиться,
но мутна водица, тебе б не спиться,
но в ночи не спится.

как отчаянье крутит тебе бока,
так ты смотришь в даль, которая далека,
и на крышу, которая высока,
и на облака.

замоли грехи, наломай дрова,
задави ненужные те слова,
что растут как летом растет трава,
уходи с двора.

пули надо готовить, как сани, впрок,
но хорошая, в общем-то, штука - рок,
тот, который все тянет и тянет срок.
кроме водки-то нету ничего, док?
получается, нету средства.

думаешь, что уходишь ты сам от детства,
а потом уходит оно само.
ты тоскуешь, ищешь и пьешь вино,
но оно позабыло про все давно.
ему все равно.

черт с ним детством, но лето ушло, и вот,
ты сидишь и ищешь какой-то брод,
а вокруг не то чтоб собрался сброд,
просто тут неудачный выдался год.

так сиди, бей стекла и жги костры,
небеса и земли еще пестры,
пики гор и кинжалы еще остры,

а часы и месяцы так быстры.

03:24 

Вообще здесь собиралось быть что-то другое, но чего поделать.)

«Twist my arm like a knife tonight»
это будто бы в горле опухоль, будто нечто прокисшее на обед,
то, что тоской не вытечет сколько бы ни было лет, это то, что веками терзает весь свет,
не дает спать ночами.

мечты оставлять горы за плечами, мир вертеть и верстать, обжигаться о солнце, видеть сны, где мы вечные вольные горцы, или смелые воины, или рыцари в латах, на худой конец лорды в верховных палатах, или даже бедняк, застреливший оленя, музыкант, как бродяги из города Бремен, чародей, маг, убийца, вервольф, царь, предатель, живущий в какой-то далекой дате, на далекой планете.

и потом, знаете, так некстати
вспоминать все в реальном свете.

где два уха, два глаза, и руки, и ноги, и исхоженные, топтанные дороги; тупики, данность, круги, нету денег, боли в желудке, спине и коленях, ночи, тоска, как проклятие - ноги, и руки, и уши, и эти дороги, эта форма и сущность, эти ограниченья, это обыденное теченье, эти нравы и быт, эти споры и ссоры, спешка, дыхание, мониторы.
мне бы в болота, в моря и бурьяны, в смуту, в газету, в леса, в капитаны, в то, о чем пишут все фильмы и книги, в сплетни и яды, балы и интриги, залпы, картечь и смертельные раны, дикие, новые, славные страны, в космос, в Париж. Впрочем, может быть даже
хватит осенней поездки к пляжу.
вы, с нло, прилетайте скорее, вы - это экшн, горло немеет, небо свинцово, горят фонари.

ждать нам угрозы с зари до зари, бегать по кругу, плясать у трона,
утром лепить из себя Аполлона
и Афродиту.
днем - собирать свиту, сводить счеты с ночами
и мечтать о горах, которые за плечами,
перевязях с длинными мечами,
полыхать горящими очами.
дорожить вещами, рвать с ветвей рябину, строевыми мерять комнату длинно, утешать себя этих мыслей кроем,
что ты можешь быть и сейчас героем.

фонари горят, люди спят, но все же,
мне бы только чуточку чуда, боже.

sing, sing, sing

главная