• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:20 

«Twist my arm like a knife tonight»
Воскресенье, 09 октября 2011
23:22
Никогда не пиши, если можешь не написать -
этот правильный постулат мы несем на своем хребте.
Половина луны улыбается, три ноль пять,
постулат все тот, это мы не те,
на дороге ревут моторы.

Мы ведем вполне разумные разговоры,
мы неплохо устроились в этой жизни.
Мы не черви, мы – временные воры,
мы больны, улыбчивы, не капризны.

Мы уходим этим рассветным утром.
но не дальше, чем в магазин.
Ты не плачь, не рисуй на оконце мутном,
Что-то сообразим.

17:19 

«Twist my arm like a knife tonight»
Октябрь 2011, число N

Ни отчаянья, ни печали -
Только усталость.
Все вышло так нечаянно -
И осталось.

В лужах лежат мозайкою
Облака.
Ничто не бывает, жалко,
Чтоб на века.

17:19 

«Twist my arm like a knife tonight»
Октябрь 2011, число N

И номера автобусов как эпоха;
Они отвезут, когда человеку плохо, они довезут до туда, где хорошо.
Или наоборот. Не пришел поезд?
Автобус уже идет!

Номер такой-то возит тебя домой,
Утром из дома. Вечером, чуть живой,
Ты снова в нем; автобусы как миры.
Нет во всем свете такой временной дыры:

Я в нем обедаю, езжу, читаю, сплю.
Этот автобус завозит меня в петлю,
Этот автобус спасает меня от стужи.
Я в этих окнах пил, в этих бывал не нужен,

В этих я пил с другими, в этих - со всеми сразу.
В этих родился, в этих поймал заразу,
Здесь я учился, здесь впервые поцеловался,
Здесь, мой бог, чем я только не занимался;

Теперь смотрю сквозь двойные окна-сверчки,
В окнах автобусов пыльно, в домашних - мутно.
Я говорю себе: немножечко помолчи,
У меня на душе почему-то смутно.

Мой автобус везет меня дальше, без остановок.
Я неплохо вырос, довольно ловок,
Я имею парочку грейт сноровок,
Я почти что все успеваю скопом.

Этот номер возит меня галопом,
Этот мне снится, с эти я попрощался.
Мой автобус, ты - спальня, плацдарм, площадка,
Дай мне место сегодня, тепло приют,
Дай приоконный полчасовой уют,
Эти картонки, стекла, дороги, шумы мотора,
Эти случайные в транспорте разговоры,
Эти потоки, вены, городские сосуды.

Грязь на граните, пена, нам отдают посуду,
Новый номер до дома, но старый я не забуду.
Автобус встал, тут финиш, поломка, мы ждем другой.
Осень, шоссе и листья, вези же меня домой.

23:04 

«Twist my arm like a knife tonight»
исчезли тексты, исчезли буквы, остались пальцы, остались мысли.
зачем остались мне эти руки, зачем писали мы эти письма,
зачем мы дышим на этом свете?

смотри, под елью играют дети,
смотри, поет соловей на ветке,
смотри, пробивается лучик редкий
из облаков.

ты самый лучший из всех котов,
мой котик умный, мой котик славный,
я так молчать о тебе устала,
я никогда бы молчать не стала,
но нету голоса.

какая у тебя шубка, какие полосы,
а у меня вокруг гладь и тишь.
хочешь, я буду ловить тебе мышь,
или пойду с ружьем через лес.

только случись же так, чтоб ты не исчез,
вина затопила меня по уши.
никому не верь, никого не слушай,
отдыхай, выздоравливай, вспоминай.

прозвенит ручей, прогремит трамвай,
я выплываю из кучки отборной брани.
о, мой бедный кот, почему ты ранен,
ну пожалуйста,
выживай.

22:05 

«Twist my arm like a knife tonight»
главное, чтобы хоть кто-то помнил,
и иногда спросили бы "как ты там".
черный шуршащий ужас шипит, и скромно,
но терпеливо шарится по углам.

мне не представить, как ты живешь с ним рядом,
нет никого, кто б включил в коридоре лампу
кроме тебя самого. музыка: ля, си, фа, соль, ре, до
не утешает. кот моет свою лапу,
в кухне кипит кастрюля, заплачено за квартиру.

как тебе в этом июле? по мне - ужасающе жарко,
не хватает на колбасу, потому что купили сыра.
крупы, платьица, пароварки -
что еще спасет всех нас эти летом?

страх, ощущение - мы беспощадно раздеты,
перед лицом того неотступного, что идет по пятам,
что забирает наших бабушек, пап и мам,
что заставляет хвататься за любую вещицу.

ах, солипсизм и прочее, все нам снится -
столько средств для побега, можно брать по душе.
несутся кони, гелиос едет на колеснице,
музыка, книги, чайник, ферреро роше.

зачем бояться смерти, если прожить - страшней?
все в восприятии, страдание будет даром,
если того захочешь. мы видим, что сад камней
намного совершенней хозяина этого сада.

можно любить людей за одно лишь это,
то, что повязаны все мы одной веревкой,
какой бы ты ни был прыткий, какой бы ты ни был ловкий,
какой бы ты не обладал сноровкой,
страшно жить, если некому включить света,
у тебя в коридоре.

говорят, кого в детстве мало пороли,
те потом больше маются ерундой.
все люди братья, хотя и не по крови,
а одиночеством, воздухом да водой.

22:04 

«Twist my arm like a knife tonight»
о, моя прелесть, какое ты хочешь платье?
это бы должен быть нежный шелк, муслин,
что-то воздушное, облачные объятия,
розово-белое. мы уже доросли, м?

пышный букет, счастье за грань, фонтаном,
смысла в отчаянии жить, несомненно, ноль.
я, говорю, стал взрослым, ты говоришь, что старым.
о, литтл королева, где бродит твой король?

тот, что веселый, свежий, бреет усы, и носит
бороду небольшую,и чья улыбка шире морей и рек.
мойры сидят, часы бьют, газонокосилка косит,
он будет настоящим, он будет - человек.

только не бойся, прелесть, знаешь,где это видано,
чтоб не сбывались все детские мечты?
верь в свои идеалы, не думай над обидами.
мы с тобой давно выбрали, я и ты.

крестятся перекрестки, лодочки плавают,
птицы летают на зиму в южный край.
платье розово-белое, принцы и туфли, вот,
ты же давно уже выбрала, не страдай.

03:00 

«Twist my arm like a knife tonight»
мы держались за руки
с ночи до утра.
"торопись, мой аленький,
уходить пора"

я скользил бульварами
от зари до ночи.
светят лампы фарами,
ты скучал? я очень.

04:22 

«Twist my arm like a knife tonight»
19 марта

кому-то легче устно, кому-то - письменно.
сыплются вниз словечки мертвыми листьями, их засыпает ворохом, ковриком шелухи.
я засыпаю. всполохом
видится наше счастие, хочешь - меня сотри,
хочешь - в нутро смотри, только не мучь меня, не пытай, пусти, говори мне, что думаешь или не говори, только снова не заставляй,
чтобы вечер-лунные слезы-трясет трамвай,
мне становится стыдно, смотрю в окно.
я даже уже знаю - тебе не все равно, только ты не скрываешь приоритеты, как же жить с таким знанием на свете этом, листья падают в грязь, трава вырастает.

шарики хлеба в руке катаю, сжать бы и раздавить все, что так не по нраву,
но ведь душечка, честно, если скажу всю правду,
ты лишь пожмешь плечами, да улыбнешься мыслям.
скажешь, не плачь ночами, в чае своем не кисни, в общем не делай драму -глупость и пмс.
жаль еще нету такого штамма, чтоб как у гриппа, видишь и понимаешь - беги же в лес,
со всех своих ног и рук, ползи, срывая ладони, останешься - будет хуже, сорвет, разорвет, уронит,
выворотит наружу, вывернет наизнанку.

вымету сор, согрею, и зацелую ранку, заболи, заживай, да давай скорей, у тебя будет рай, у меня сотни рей,
только лей и пей, только вей и смей, да гляди веселей,
только будь моей.
я тебе наверное все прощу, (это вот я немножечко обобщу), а что бывает я на судьбу ропщу,
так я же не тварь дрожащая, имею право.

в сколько лет ожидает меня канава,
это знать мне не ведано, не дано, впрочем, все было предрешено давно,
в нашей жизни вечно так много но,
что пора б уже не обращать вниманья.

я же даже, солнце, не прошу пониманья, я прошу всегда сложный пункт, но один,
чтобы были мы как один един,
чтобы плыли мы ровно и не спеша, чтоб была у нас на двоих душа,
только время работает против нас,
и меняет тебя каждый день и час,
и меня меняет.

погляди как лучик в воде играет, как виляет счастливо хвостом собака,
плавниками машут в озерах рыбы.
манит-тянет глубже в себя клоака, может, знаешь, мы все же еще могли бы,
может быть даже преодолели,
так что смотри, эти липы, ели,
о боже, эти губы да карие глаза,
зацветет нам с тобою винная лоза,
или даже две.
и джоанна, и габриэль, и все эти люди, что у меня в голове,
все вокруг образует тебя.
так что, в общем, все глупости, я любя,
сижу тут, пишу, в сердце твое скребя,
мол, пусти меня, это франсуа, мне так холодно тут, ты не представляешь, только не уходи, ты же меня убиваешь,
что же ты, что ты мне оставляешь, а?

все пока хорошо, ты мне открываешь, ты даешь мне ключик, греешь постель,
там за стенкой дрель, на улице трель, да звенит капель,
ты только, знаешь, не будь как мюриэль,
это в общем-то все, что хотел сказать,
а теперь, май либе, мне нужно спать,
ты же все равно мне приснишься, как и всегда,
летом вырастет череда, вырастет лебеда,
да и прочие сорняки.
только не разжимай же, не отпускай руки.

04:21 

«Twist my arm like a knife tonight»
1 марта

сухие - сухие губы, простые - простые речи.
ваша натура, сударь, - меня увечить.
хочется только - тебя увековечить.

словом ли делом, бронзой или металлом,
ты говоришь так много, ты говоришь так мало.
каждое слово - золото, слово - жало.

ржавчина, накипь, комья, сыпятся вниз и стынут.
ветер и вечер, больно, тянется время длинно.
я представляю ярко, и за окном так зимно.

можно ли было тебя не простить - такую?
как я тебя люблю, бог мой, как я тебя ревную.

04:21 

«Twist my arm like a knife tonight»
раз это все-таки стишочный архив, то нужно переносить сюда все, подумал я, и переношу. я вообще подумывал закрыть этот дайри, но так как пока не закрыл, то пусть будет по крайней мере не кусочным. 18 января

Мы жили где-то на Луаре, помни,
как падал снег в окно тихой часовни,
как убегал из под руки шелк платья,
и восхищался люд твоею статью.

и, может статься, нам еще приснится:
река, откос, корабль из-за границы,
приемы, замки... или, пусть иначе,
грубый пошив, и сын на лавке плачет,
муштра, туманы, предрассветный холод,
работы, бедность, рыба, холм и голод -

я мало спал, мне сны не досказали,
но знаю - это было на Луаре.

20:22 

«Twist my arm like a knife tonight»
а потом когда-нибудь выходил
он из отчего дома - совсем один.
и смотрел по новому, и вздыхал,
покидая город, газон, причал-
а куда причалишь и неизвестно.

за рекой дожидалась его невеста,
и дурные вести неслись с востока,
с тв-экрана.
ему было тесно, тесно и однобоко,
будто внутри капкана или в центре тумана,
в сердце была не рана, в сердце была дыра.

он ходил, водил и сипел нутром,
нет, не станет это вовек добром,
поделом мне, конечно же, поделом -
он ушел под утро - совсем один,
колокольчики вслед прозвенели - дзынь,
колокольчики вслед прошептали -дзен,
он себе твердил, что покой есть тлен,
что впредь будет он осторожен.

жизнь мотала и била ремнем по коже,
и держала настороже.
он шарахался юных дам в неглиже,
так, как демоны от распятия.

а потом увидел то голубое платье,
эти заколки, брюки, речи, печали, жесты..
и живут у причала, и счастлив своей невестой,
за окном плещет море, в море плавают корабли.

он не бродит и не тоскует, и смакует свое Шабли,
говорит: - покажи мне потом те гавани, ты же все-таки капитан.
и ему отвечают: -конечно, всенепременно.

23:41 

какой-то не очень давней давности, чтоб в архив меня не отправили

«Twist my arm like a knife tonight»
Внизу далеко фонари, темнота, в глубине мерцает
томное зарево, цвет этой нищей ночи.
Снег на ветвях лежит, падает и не тает,
чистый лист, ни сына тебе, ни дочери -
никогда.

холода, за окном метель, в стакане вода,
в доме пусто.
время стелить постель в привычное русло,
время мерить минуты мерилом часа,
секунды - днями,
хлеб нарезанными долями,
а потом останемся проводами,
плесневелым полом, замятым словом,
неглаженой простынею.

обмякать под взглядом чужим суровым,
не встречаться с роднею, ходить с зарею
налево под липами на восток,
там молиться на брошенный водосток,
принеси мол чуда какого море,
дай залить им такого размера горе,
что затопит горы и океан.

я умру под вечер, я буду пьян.

01:14 

«Twist my arm like a knife tonight»
под лунным светом я видел рощу, шептались кроны, шуршались листья,
промозглый воздух и месяц тощий. я как-то небо картечью чистил,
но звезды росли, мне назло, вестимо, как и бывает в подобных случаях,
благо с природой режим анлима, я вопрошал, мол, зачем я мучаюсь,
разве же нету дороги проще, можно же вырубить чертову рощу -

будет шоссе, что быстрей и легче, будут машины бегать с веселым ревом.
когда-то в детстве - все было резче, все было четче, был некто Лева,
в штанах вельветом, картье на лапе, набитый ватой, такой серьезный,
он мне советы давал как папа, (в стереотипах тот был был должный,
давать советы, но обошлись мы.) кумирам часто писал я письма,

мол, заберите меня отсюда, в ваши прямые, красивые книжки,
к вашим прямым и красивым лицам, я тут под небом Аустерлица,
каким попросите - таким и буду, но посмотрите, я ведь здесь лишний,
мне не устроиться, видите? видьте!
мне говорили, деточка, брось молиться, все твои письма не доходят до адресата,
им не нужна никакая твоя зарплата, твоя расплата,
твоя палата - вперед налево.

я письма бросил, в палатах не был, но был в палатках - там жестко спится.
во сне я езжу на золотой колеснице, передо мной все люди падают на колени,
на самом деле я пальцем не шевелю от лени, но еще что-то о себе представляю.
любому октябрю и любому маю, лишь бы не маяться той беспросветной мукой,
той беспричинной скукой, зеленою тоской,
спасибо, либе, я так с тобой не страдаю, что дел почти не имею с грифельною доской.

спасибо, либе, я больше почти не нуждаюсь
в письмах, народе, рыцарях и коне,
я не нуждаюсь даже ни в октябре, ни в мае,
ты меня научила - все в мире есть во мне.

01:41 

«Twist my arm like a knife tonight»
пей же черную воду стаканами,
пусть разбавлено тараканами, да замешано на костях,
ты ходи в лаптях, да пей царский хмель,
твоя лодочка села опять на мель,
доставай же ее, храбрец.

это нити начало,а вот конец,
ариадна, видать, отошла,
набери воды, выпей из ковша -
это звездной медведицы млечный сок,
говори с собою, раз одинок,
что течет по венам - водицы сток,
черной тьмы чернее, беги в лесок,
там бери мотыгу, руби с плеча,
минотавра пасть еще как горяча,
у тебя же шансов не больше трех.

то, что было нужно хватай врасплох,
никому нет дела, закон неплох,
а подвох, так что же, пускай подвох,
разгоняй метлою паршивых блох,
и держись, пока до конца не сдох -

разве не этот удел ты себе завещал?
не отступай с причала, хотя и в змеях причал,
если кролик, наевшись яду, залезает удаву в пасть,
чтобы не одному пропасть, у кого козырная масть?

мне бывает так страшно, страсть,
только на спину не упасть,
так же можно сломать и спину,
напоровшись на мину,
я так и сгину.

00:35 

«Twist my arm like a knife tonight»
нет того, чем нельзя любоваться.
у меня есть тебя. два двенадцать.
электричка уйдет от платформы,
нужно было б узнать для проформы
как у кого дела.
сажа бела, внутри - пепел с вулкана,
по улице шагом такая из себя дама,
внутри зияет с кулак так примерно рана,
да что-то тихо сыпется из кармана,
ты скоро напомнишь, кто я на самом деле.
кем я являюсь как бы меня не одели,
эх, почему же в детстве меня никуда не дели -
этого не хотели, конечно, зря.
где же рассветы, закаты, звезды, заря,
скалы, деревья, пляжи, ужи, моря,
но ни заката нету и не зари.

поговори со мною, поговори.

10:55 

«Twist my arm like a knife tonight»
как-то снилось, что, в середине песни, ты забыл: почему и зачем мы вместе,
как склонялись ивы, терялись знаки, как вопили истово в горах раки,
как ты шел по дороге прямой тропою, ( я во сне был скованный немотою,
и стоял, смотрел из пруда на небо, помнил только - была какая-то небыль),
клокотали лягушки, склонялись ивы, некто шел по дороге - такой красивый,
что казалось должны раствориться краски. Я хотел уехать на остров Пасхи,
лишь бы только не видеть тебя - чужого, не родного, иного и прочих ово,
и светило солнце, но лед не таял, я старался тебя уловить руками,
думал я дотронусь и растворишься, за спиной моей отцветала вишня,
ты забыл причины и шел дорогой, я почти захлебнулся своей тревогой,
я искал тебя в каждом слове, в жесте, я обшарил все в самом темном месте -
твоя тень ушла, моя тень стояла, солнце, ивы, дороги - все было мало,
уезжал твой поезд, а мой - направо, там меня совсем поглотила лава,
я спасался от зомби, трамваев, лести и шептал тихонько "ну где ты, где ж ты."

я потом проснулся, шалаш уютен, будто даже и не в шалаше - в каюте,
ты спишь рядом, дороги здесь нет - тропинки, что-то умное, помню, глаголил линкольн,
я хочу быть счастливым - и им и буду, можно жить и без горы старинных скудо,
страх во мне расцветает пионом красным, когда ты в запале кричишь "напрасно",
эти черти вопят искривленной рожей: "ты запомни, выйдет тебе дороже".
но склонились ивы, поет жар-птица, а плохое бывает, да не случится.

04:41 

афрфр

«Twist my arm like a knife tonight»
ах, сколько ж мне написать хотелось, как жилось да пелось, да куда ж все делось, да гори огнем, да скачи конем, я стою пень пнем, ну а дело в чем - в чем же дело?
предает это чертово толстое тело, я же лета хотела - хотела, ела, ждала и локти кусала, а теперь что - а теперь сначала, вновь терпи да сиди, голодай у причала, на колу мочало, а как качало, помнишь, тогда штормило, ты еще удивлялась - вот это диво, а они говорили - вот это дева, где теперь, скажи, это куда делось - ушло в салат, кто, скажи, кто в этом всем виноват? дождь за окном и серо, ночь затянула до дна, жалкий, слепой, несмелый, ты у меня одна, что же мне делать, тянет в омут к себе кровать, только не спать, ты слышишь, только не вздумай спать.
буквы как пляшут, просятся, а не нужны совсем, думала это волшебное число - семь, но ошиблась верно, видишь все как выходит - выходит скверно, ты пойдешь со мной гулять по скверам, а на какие гулять шиши? да задуши меня наконец уже, пожалуйста, задуши, и я вроде не бьюсь как рыба об лед, все же вовсе, вовсе наоборот, подойди, подставь поцелую рот, я предам свой род, но закрылся брод, понимаешь, закопан ход, замурован лаз, да повешен таз, это не экстаз - это бьют в тамтам, ты поди сходи, посмотри что там, но ты помнишь как все это бесполезно? я стою, смотрю, впереди вон бездна, позади что было, то давно прошло, я хочу на окна вешать кашпо, я хочу играть в шахматы летним днем, да гори, гори все оно огнем, не могу я больше, но я могу, я лежу, плюю, и давно не бегу кроме как за хлебом, что-то нынче странное с этим небом, я нигде же, знаешь, нигде же не был, и уже не буду, да какое к чертям тут быть может чудо, когда я как приклеен на месте скотчем, только это всплывает потоком ночью, а чего, чего, а чего ты хочешь? в стихах нету смысла, а в жизни вотчины.
что же делать мне, что же, такой тупик, как же он внезапно, подлец, возник, и уходит миг, все быстрее шаг, кто мне враг - только я, и ужасный враг, только как же справиться с собой, как? быть бы умной, талантливой или красивой, или ездить на лошади с пышною гривой, обладать бы деньгами, домами, целью, в своей собственном чем-то стелить постели, быть мужчиной или хотя б достойной, не сидеть как амеба в уютном стойле, я же столько должен, ничтожество, делай, а не только пей чай из чашки белой, а не только спи да сопи в обнимку, иди сделай хотя бы новые снимки, подними же, дура, свое филе. ты все говоришь, помоги, помоги же мне, понимаешь, я просто почему не, мы же вместе в яме, на теплом дне, надо толкаться, прыгать, может, наконец, плыть, надо наконец-то мне прекратить тупить и себя гнобить.
я же меньше ломаного гроша, ничего не добилась, ничем не хороша, и душа, а впрочем была б душа, но есть гель для душа, на том спасибо.
ты меня не слушай, все будет дивно, будут еще дорогие вина, ты и я, быть может, чего-то стоим, просто стоим на месте. похвали меня, это будет лестно, мы с тобой висим на веревочной лестнице и после сгнием в канаве, но пока еще выпьем в английском пабе, если что я придумал запасный выход.
по весне теплеет и земля рыхлая, и потом заманит меня тамань, но пока еще светлая, славная рань, а что голь и рвань, это только дань, это только даль, это только ветер, а уйду я как-нибудь на рассвете, и часов наверное в пять утра, старый дракон в пещере - просто гора, а я спать, виват мне, и три ура,
или триста три.

02:01 

«Twist my arm like a knife tonight»
как огрызок от яблока, проеденный изнутри,
или лопнувший шарик от детского праздника.
ты в глаза мне, фрау моя, не смотри,
а то вдруг тебе что-нибудь в них не понравится.
===
вечер темен, ветер быстр, нарисуй своей кистью
два прихлопа, три притопа, мне, холопу, до потопа
подождать осталось малость, согласись, что эта шалость
удалась, и на неделе мы почти что не трезвели.
===
посмотреть бы с высоты на море, на барашки, слушать шелест трав...
ах, вот здесь и утопиться б с горя, нынче ночью, сытым как удав.
--

01:59 

«Twist my arm like a knife tonight»
луна не уйдет отсюда - никто не уйдет живым,
останься стоять на месте, не дергайся понапрасну.
этот страх скользже рыбы и еле уловим,
ползает по нутру, перепачканный чем-то красным.

в сонное небо утром не возвращается цвет,
это ночь выжирает его до донышка, без остатка.
вот бы замком воздушным нас уберечь от всех бед,
но бывает приходит ненужная правда-матка.

у тебя леденеют руки, их тебе не согреть никак,
но сегодня ты не волнуйся, это следствие роста цен.
в каждом живет, наверное, невидимый этот враг,
понастроивший ту дурацкую, защищенную крепость стен.

ветер вертит снега весенние, наметает сугроб опять,
вся природа - мое отчаянье, вся природа - мой дом и дол.
не дотянется жизнь на пять, не течет эта речка вспять, так терять, и терять, терять,
зима в марте, я гол, я зол, эпик фейл, большой прокол,
что поделаешь, так бывает, вот так просто, нипочему.
подарите мне, что ли, вотчину, я так к сердцу ее прижму.

фонари гаснут сами, здороваясь, вам того же, и вас туда.
нет тут рыбы, хотя сплошь проруби, где-то льется живая вода.

01:34 

сумбуууурно.

«Twist my arm like a knife tonight»
летит лепесток за мною, узорчатою стеною, да трещиной на ступени, чего еще не успели?
сомкнутся барашки в волнах, не нужно сейчас быть скромным, не нужно сейчас быть милым, смотри, что ты натворила,
смотри, куда побежала, там зубы и когти, и жала, там чудищ ужасных лапы, лес темный, не надо плакать.
что ты там в ладони сжала, кого ты убила мыслью? той самой, страшней кинжала, как нынче небеса чисты,
как нынче прозрачны воды, пойдем водить хороводы? плести венки, есть малину, лепить фигурки из глины,
а в море плещутся рыбки, над морем высятся скалы, грань мира казалась зыбкой любому Аурелиано.
вертеться в гончарном круге, плясать под дудки и скрипки, чего не отдашь, чтоб только увидеть твою улыбку,
и только услышать ветер, песок сбивающий в стаи, увидеть вживую рыбок, которые пролетают
над самой высокой башней по середине рощи, не спать, но не жить ночами, но как еще еженощно?

лазурную пену солнце окрасит с утра в цвета, и пусть легкий бриз целует алеющие уста,
да пусть трава зеленеет, да птицы сидят в ветвях, здесь не охватит боле тебя беспокойный страх,
и время, свернувшись в тубус, застынет прямой стрелой, саван накинет бережный молча на этот слой,
ты отдохни, полежи, помни, что всё с тобой, солнце, видишь, восходит прямо за этой горой,
этот воздух так пахнет, деревья цветут, послушай,
это вольется тенью прямо на твою душу,
это выльется ядом прямо тебе на сердце, ты протянешь к камину руки и будет хотеться греться,
та симфония-скерцо, или более даже, ты пойдешь до камина, только выйдешь на пляже,
если это не скерцо, может будет адажио.
помни, если захочешь, можешь выйти с гончарного круга, тебя ждут соловьи, волны моря, дорога к югу,
бриз, песок, рыбки, камни и таинственный брег, этот берег, куда не ступал человек,
он так манит и шепчет," кончается век, или будет когда твой кончаться,
приезжай поскорее, мы будем венчаться, в вальсе ветра и пене прибоя,
где тростник, и тепло, песнь гобоя, да под радугой-под дугой,
привози и ее с собой."
весла плещут на лодке по речке, и желтеет кувшинка внизу.
мы плывем, будем плыть бесконечно, "я, конечно, ее привезу."

sing, sing, sing

главная