• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:24 

просто чтобы куда-то деть.

«Twist my arm like a knife tonight»
да, держи пистолет у виска, посмотри, как квартира чиста и как чист мой взор.
ты разбей еще чашек, постреляй поточней в упор, это небо сегодня в тучах, а пол в пыли,
те мечты, что скрылись от нас вдали, те, что шваброй под столик мы замели, ты же видишь их след на шторах?
слушай, я задыхаюсь, с моста бы впору, так что ты не тяни, прошу.
умереть в один день, я глаза кошу, предлагаю на раз, два, три.
ты давай на меня смотри, спину выпрями, нос утри, чем мы хуже японцев, ну.
говори, говори, я пойму. пусть сеанс очищения, вот, им для верности можно в живот,
если хочешь, потом можно в спину. ты не бойся, я не покину, я ударю, конечно, тоже.
ты совсем на себя не похожа, где ты, где ты, ко мне вернись.
ты не так упираешь кисть, мы давно с ритма сорвались, да куда же мы так собрались, кроме как до ближайших мостов?
мостов, крыш, фонарей, постов, этих режущих страшных слов, у меня на губах засов, да прошитый накрепко шов.
если резать шов, ключ искать, я скажу тебе замолчать, щеку спрячу вторую, достану нож,
так нечестно, не трожь, не трожь, зацветет когда в поле рожь, я хочу с тобой в ней лежать.
и опять, и опять двадцать пять, снова - заново, слово - за слово, это больно и это массово,
это массово поражает. обижает и унижает, только чуточку уважает, вовсе до смерти обожает,
так чего же нам ждать, вперед, делай, делай смелее ход, я считаю, уже один.
я куплю тебе палантин, я же вечно твой паладин, что нам сотни и дин, и дим, и каких нибудь мерзлых зим,
мы согреемся, обещаю, я смогу, я налью тебе чаю, кофе, морса, глинтвейна, сок.
не забудь, три - упор - висок, не тряси рукой, да не плачь.
между звезд да планеток - в мяч, но сейчас, если хочешь, в карты.
будет утро, закаты, марты, и конфеты "веселые старты", и еще что-нибудь не хуже.
подтяни ремешок потуже, и по-моему, нам пора. ты не бойся, песня стара,
голова все еще цела, я до трех все еще считаю, так что чаю, печенья, к краю,
или можно к стене лицом, мы, по-моему, молодцом, разбавляем чаек винцом,
а жизнь можно разбавить свинцом, и по лесенке да кольцом, это будет плохим концом.
и давай же жить дружно, ну.
говори, продолжай, я пойму, я ведь все всегда понимаю.
в горе, в радости, в этом дерьме, но ни к аду, увы, ни к раю,
что же нужно тебе и мне.

02:01 

«Twist my arm like a knife tonight»
и когда ты молодым был и благородным, так даже дети плевали на твой след.
нет того дела, куда ты не был бы годным, а впрочем и дела самого тоже нет.
есть только мир, эта жизнь, где стаей можно бежать, вздыбив шерсть и хвост,
нюхать, искать чего-то, что знает, как прыгнуть на тот, что повыше мост.

туда, где ступени все сплошь из простого камня, решетка - чугун, хрусталь,
по левую сторону лежит саванна, направо долины и даль,
позади расстелился город, смрад, грохочущие ветра, хмарь и дым, ужас раннего, раненого утра,
звери, роботы, дети, улицы, все жестокости соревнуются.
в мыслях, молчании и ворчании, громкости плача и остроте колен,
вот бы шагнуть на ступень, да разорвать этот плен,
да по дороге из желтого кирпича, по краю радуги на файф о клоковый чай,
думать бы о прекрасном, зло бы косить косой...

после спускаешься с лестницы, грязный, смурной и босой,
и видишь впереди те же бескрайние мили, в которых били, любили, выли, зачем-то были,
строишь страну волшебную, рисуешь мелком мосты, снова становишься с утром и городом на ты,
ловишь в сугробах те чудеса из саванн, чуешь долины в запахах пенных ванн,
так хрусталем и музыкой вечно немного пьян, что даже серость стенок желтеет в твоих глазах,
тебе видится яркий жар-птицевый взмах,
даже в крыле синицы.
сложно вернуться, когда мечта тебе снится, дразнит и скачет, машет, зовя крылом,
ты добываешь со склада старый какой-то лом, если покажется тебе из-за угла добрый гном,
пусть лучше бежит от тебя, расшибая коленки, ты сверлишь стены назло соседу Генке,
жизнь хороша, конечно, вплоть до луны и заката.
но все осталось таким же, каким и было когда-то,
видишь во снах легенды, стрижешь напряженно ушами, наморщив лоб, рисуешь карандашами,
ходишь ночами и днями в одной пижаме, режешь продукты вечно тупыми ножами.

ты любишь свою стаю, свежий хлеб и вино,
ну и хотелось бы, если вдруг будет дно,
снова учуять запах родных ступеней.
так что иди-бреди, бредь, да лечись от лени,
запыляй дороги, да ищи по лесочкам гнезда,
но много после увидишь ты знаки в звездах,
как раз тогда, когда будет уже не рано, но, конечно, еще не поздно.

02:50 

оно какое-то очень недо.(

«Twist my arm like a knife tonight»
да надолго,а много,а сильно ли?
подойди, обними, ну спроси меня.
мы своими справимся силами,
я тебе подарю вина.

того, что в красивом и медном графине, выпей, я расскажу, что тебя не покину,
не брошу, и сколько бы не было маев, годов, журналов и ссор в трамваях,
носков, рыданий, скандалов, быта - шерстяной ниткою накрепко сшито,
вся эта посуда, и дом, и взгляды, и что всем все время чего-то надо,
не стоит гроша, ни рубля, ни сотни, и будет жилище в доме высотном.
или пониже, но, право, дальше: может быть фальшь и отсутствие фальши,
может быть драка, и месть, и зависть, разных кумиров мы будем славить,
будет не остро, не ново, не ярко, диван, подарки, какие-то арки,
звери и люди, и блюда на блюде, вещи, которые мы не забудем,
тихая нежность и громкая злость, взгляды, пронзающие насквозь,
мелочи, мамы, концерты, драмы, и метет снег за оконной рамой,
я часто молчу - ты останешься самой, самой прекрасной на свете дамой -
как бы пошло и плохо сие не звучало.
мы вовсе не будем снова сначала, химия прах и у нас только старт,
даже теряя бывалый азарт, я не теряю любви, она больше. выше и крепче,страньшее и тоньше,
легче, сложнее, длиннее, больнее, тверже, теплее, потом холоднее,
как надувающийся ветром парус.
бывает, что в бриллианте - стеклярус, но ты можешь верить моим словам,
я отдал уже много, еще больше отдам,
я смотрю на чужие примеры, мне противно на них смотреть,
вечный огонь не уголь, что может долго тлеть,
вечный огонь мы холим, лелеем и бережем,
коротаем зимы, помешиваем ножом.

я не бросался словами о вечностях и всегда,
я никогда не верил ни в насовсем, ни в чудо.
но все же знаешь, нам после гореть как одна звезда,
и пока жив, конечно, я вместе с тобою буду.

01:22 

«Twist my arm like a knife tonight»
провода гудят, разрывают темень, торопятся ввысь и вдаль,
мне не избавить себя от лени, какая тут к черту сталь:
ветки чернеют, небо пустеет, снег занесет дома.
это сезонное. всходы сеяли, так выбирай сама.

выбирай сама, выбирай, хочешь край - тебе будет край,
хочешь май, доживи, вперед - небо выше растет и ждет,
пока ты дорастаешь тоже.
цари даже вставали с ложа, наблюдая рассвет-закат,
кто и в чем там не виноват, да и важно ли - подходи, бери, да лови в ладони,
если так и пойдем - утонем, и не выплывем даже кролем,
просыпаясь нетрезвым ночью тоже нужно помнить пароли.
также явки, двери и тайники, что близки, сложны, иногда легки, только как-то все не с руки
добывать ключи от всех тех дверей, закрывающихся постоянно.
молчите, молчите же, донна Анна, провода гудят, вдаль уносят ток,
понимаешь, что чей-то выходит срок, это верно какой-то недобрый рок
или просто рокот машин с дороги.
уходи, иди, обивай пороги, с проводами уходит и тьма, и мрак,
ты такой же как был до костей дурак, остается только лишь пустота,
ты не та, что есть, да была ли та? если хочешь, прыгни иди с моста,
не забудь заправить кровать.
можешь бегать, прыгать, рыдать и брать, даже снег на кустах не бел.
ты был молод, возможно, ты был и смел, только верно, достигнут давно предел,
ставь же чайник, сиди не у дел, если что-то хочешь сказать - скажи,
я люблю даже правду, предпочтение лжи, это ли не та слабость, после которой в омут?
иногда ты кладешь бетон, иногда - солому. говори все, что хочешь, я все равно пойму,
позже за что-нибудь верно сяду в тюрьму, за убийство, кражу или просто грабеж,
и шепчи сколько хочешь "врешь, не возьмешь". людей портят не только книжки,
иногда бывают и фильмы.
в чем-то я всегда буду лишний, в чем-то я все равно буду первый,
не читай внимательно, все гипербола.
что-то еще осталось, так сохраним дары, мы в свои 18 так непутево стары,
что можно с пропеллером со скалы,
только б искусственно молодели.

не грусти, не злись, мы много успели, спели, съели, потом отвердели,
спим, ходим, не говорим о деле, это ведь, либе, жизнь.
ты все ищешь чертову кучу призм и каких-то тризн,
расставляешь приоритеты. мы, конечно, дождемся лета и магическая карета
унесет нас в леса, в поля, где заливы, озера, моря, тролли, феи, единороги...
а пока ходи, обивай пороги,
провода гудят, ночь темна, дребезжит трамвай.
ты всегда сама выбирала, дальше, душенька, выбирай.

00:17 

это мне от меня и про меня, никаких других ты.)

«Twist my arm like a knife tonight»
умирай, да кто тебя держит, да кому ты нужен такой?
если был в душе твоей стержень, он давно ушел на покой.
убегай, уходи, ну помилуй их, да присутствием не мешай,
даже ветер на улице нынче стих, и остыл в твоей чашке чай .

исчезай, растворяйся, ныряй в толпу, чтоб твой след потерялся вовек.
ты какую б не выбрал сейчас тропу, вовсе лишний ты человек.
засыпай не проснувшись, ныряй в кусты, затяни на шее петлю.
этот ты все равно уж давно не ты, больше я тебя не люблю.

01:15 

«Twist my arm like a knife tonight»
на небе нет звезд и солнце уже утонуло за океаном,
спи, за стеной давно прозвенел отбой.
если проснешься, что ты увидишь среди тумана?
того, из которого слышится смех и вой.

как по утру узнаешь мир, изменившийся за ночь?
как различишь чей голос зовет тебя из дверей?
пусть тебе снится тихая, теплая заводь,
сосны, озера и сказки про мудрых зверей.

страхи летят на крыльях, рассветы горят пожаром,
журавли улетают, у синиц травмы и обиды.
спи, ночь-то знает - ничего не проходит даром,
пусть тебе снятся самые лучшие виды.

спи, забывай о грустном, завтра все вспомнишь снова.
будут и казни, и горечь, горе и тлен, рост цен...
помни, что каждое утро весь мир становится новым.
и даже небо дважды не будет одним и тем.

14:48 

вчерашнее

«Twist my arm like a knife tonight»
разбить окна, взорвать мосты, стереть пустоту с лица,
сорвать куш, овации и ягоды с куста,
только ночь черна, темна и густа.

и горит фонарями, слепит огнем,
чтоб ты помнил то, что не помнишь днем,
и кристально чистым был водоем,
тот, в котором ты видишь лица.

чтобы тебе снова было куда стремиться,
но мутна водица, тебе б не спиться,
но в ночи не спится.

как отчаянье крутит тебе бока,
так ты смотришь в даль, которая далека,
и на крышу, которая высока,
и на облака.

замоли грехи, наломай дрова,
задави ненужные те слова,
что растут как летом растет трава,
уходи с двора.

пули надо готовить, как сани, впрок,
но хорошая, в общем-то, штука - рок,
тот, который все тянет и тянет срок.
кроме водки-то нету ничего, док?
получается, нету средства.

думаешь, что уходишь ты сам от детства,
а потом уходит оно само.
ты тоскуешь, ищешь и пьешь вино,
но оно позабыло про все давно.
ему все равно.

черт с ним детством, но лето ушло, и вот,
ты сидишь и ищешь какой-то брод,
а вокруг не то чтоб собрался сброд,
просто тут неудачный выдался год.

так сиди, бей стекла и жги костры,
небеса и земли еще пестры,
пики гор и кинжалы еще остры,

а часы и месяцы так быстры.

03:24 

Вообще здесь собиралось быть что-то другое, но чего поделать.)

«Twist my arm like a knife tonight»
это будто бы в горле опухоль, будто нечто прокисшее на обед,
то, что тоской не вытечет сколько бы ни было лет, это то, что веками терзает весь свет,
не дает спать ночами.

мечты оставлять горы за плечами, мир вертеть и верстать, обжигаться о солнце, видеть сны, где мы вечные вольные горцы, или смелые воины, или рыцари в латах, на худой конец лорды в верховных палатах, или даже бедняк, застреливший оленя, музыкант, как бродяги из города Бремен, чародей, маг, убийца, вервольф, царь, предатель, живущий в какой-то далекой дате, на далекой планете.

и потом, знаете, так некстати
вспоминать все в реальном свете.

где два уха, два глаза, и руки, и ноги, и исхоженные, топтанные дороги; тупики, данность, круги, нету денег, боли в желудке, спине и коленях, ночи, тоска, как проклятие - ноги, и руки, и уши, и эти дороги, эта форма и сущность, эти ограниченья, это обыденное теченье, эти нравы и быт, эти споры и ссоры, спешка, дыхание, мониторы.
мне бы в болота, в моря и бурьяны, в смуту, в газету, в леса, в капитаны, в то, о чем пишут все фильмы и книги, в сплетни и яды, балы и интриги, залпы, картечь и смертельные раны, дикие, новые, славные страны, в космос, в Париж. Впрочем, может быть даже
хватит осенней поездки к пляжу.
вы, с нло, прилетайте скорее, вы - это экшн, горло немеет, небо свинцово, горят фонари.

ждать нам угрозы с зари до зари, бегать по кругу, плясать у трона,
утром лепить из себя Аполлона
и Афродиту.
днем - собирать свиту, сводить счеты с ночами
и мечтать о горах, которые за плечами,
перевязях с длинными мечами,
полыхать горящими очами.
дорожить вещами, рвать с ветвей рябину, строевыми мерять комнату длинно, утешать себя этих мыслей кроем,
что ты можешь быть и сейчас героем.

фонари горят, люди спят, но все же,
мне бы только чуточку чуда, боже.

11:24 

фшш, так просто.

«Twist my arm like a knife tonight»
я люблю тебя даже больше, чем просто слишком,
так, как мог бы бедный французский мальчишка
любить английскую королеву.
желать отдать ей все до последнего лева,
мечтать, что лишь бы она его одарила взглядом,
хоть на секунду прошла бы почти с ним рядом,
может быть,даже задела рукавом платья..
так, как нищий, влюбленный в кого-то из знати,
боготворит воздушно эту свою особу,
ежевечерне молитвы возносит богу,
и иногда,конечно, возносит проклятья.
за то, что пришлось когда-то им с нею повстречаться,
за то, что свела с ума, лишила разума вовсе.
в своей каморке продолжительной слежки после
он вспоминает эти руки и эти веки,
шепчет яростно что-то там о "навеки",
и никогда не забудет ни черточки в этом лике.
так, как солнечный зайчик любит зеркальные блики,
как любят рыбы воду, звери природу,
аристократы свою собственную породу.
как любить можно воздух и собственную шею,
карета ее едет мимо, и мальчик наш весь бледнеет,
немеет и коченеет.
не хочет больше страстей неземных и грустных,
хочет жену, детишек, пирог с капустой,
чего-нибудь приземленного и простого..
потом, конечно, его заметит эта особа.
может велит казнить, может прихватит в спальню,
может быть будет счастливо, может печально,
но ничего земного уже не будет.
облака, боги, внизу какие-то люди,
эти кареты, встречи, эти мольбы о страсти,
вырастет миф о почти что реальном счастье.
только он ее любит как птицы быстрые крылья,
как корабль идти себе милю к мили,
как фантома, как статую, как богиню,
и ночами во сне говорит ее только имя,
задымленный и затуманенный сам собою,
он рисует ее портрет на песке водою.
он не слушает ее речи, но провожает взглядом,
ему просто нужно быть иногда с ней рядом.

01:50 

«Twist my arm like a knife tonight»
А он любит тебя до дрожи и трясется в осеннем холоде, кладет тебе в руки вожжи и на стол - ножи.
Он так хочет ковать железо пока вы молоды, временами боится запутаться в клочьях запекшейся лжи.
А он ловит твое дыханье ночью, волнуясь, ртом, безмятежно и горько громко метет хвостом, понимает, что дело вовсе не в том, и швыряет этот из горла ком, только куда полетит тот -ответа нет.
И продлится так вечно, по кругу, до конца лет, много на небе звезд ли - ищи ответ. А объезди в стае весь белый свет или сиди в своем доме и охраняй, этот шаткий, валкий, маленький рай - времени почти вечность, сам выбирай.
А он плачет незнамо какой тоской, ты-то знаешь, что он до сосудов твой, не волнуясь спи, пусть морской прибой
слышится в этих снах.
У него под сердцем бьется панический страх, он стучит рефреном в его висках, лампа светит светом, дарит уют. В мире сотня сотен разных кают,он глотает воздух, целует спину, бережет каюту свою одну.
Вечерами зовут его на луну, но все шторы задернуты, заперты двери, хочешь мерить любовь, так держи весы, меряй.

Темень, ночь, одеяло, он старается дышать в ритм.
Он не знает против кого, но он точно выиграет эту битву.

01:11 

Пару дней назад.

«Twist my arm like a knife tonight»
Это просто те буквы, что вместе потом слова, из которых после напишут текст.
Бетти рисует линии, радуется - жива, плачет, что не осталось для ее боли мест.
Утром она смеется, крутит платок в ладони, вечером составляет из палочек панно.
Раньше она мелками писала "мы все утонем", но право, господи, как это было давно.

Нынче выводит черточки, высмотри все, что хочешь, легкий этюд отчаянья виден в ее глазах.
Спирта на дно стакана. Особенно видно ночью, когда вся квартира разом тонет в сухих слезах.
Утром затрет замазкой вечную надпись "Финиш", выйдет в извечную осень, густо намазав рот.
Иногда она думает, что когда-то ей это снилось, но потом понимает, что она просто здесь живет.

Туча летучей мышью вновь закрывает небо, и кошелек в кармане непоправимо пуст.
Бетти подошвой давит в лужу пришедшую небыль и слушает печальный далеких веток хруст.

Вечер змеится коброй и метит кусать в висок, Бетти углем рисует свой силуэт на стенке,
Ночь тоскою приличный отгрызает кусок, глупая Бетти прячет свой нос в коленки.
Молча в себе задыхаясь, от своего распада, Бетти себе твердит, что ничего не надо.
Кроме, конечно, повидла, пижамы и жбана со спиртом,
мяса, и теплых книжек, чтоб с хеппи эндом и флиртом,
и чтобы кот все также урчал на диване, и чтобы птицы летели в своей вышине.
Бетти не отвечает на звонки даже маме, "если кому это надо - то уж, наверно, не мне."

Бетти стрижет свои волосы прямо почти под корень, глянцевые каштаны таскает домой в мешках.
Она пожимает плечами "обычная вышла стори, мы все всегда лишь только в своих собственных руках."
Бетти гуляет по крышам, подвалам и темным чуланам, Бетти не греют звезды даже у ее ног.
В конце концов, мы все же останемся только спамом, ну и, быть может, перечнем исхоженных дорог.

23:42 

просто слив того, что прозой-фу.)

«Twist my arm like a knife tonight»
кубики слов рассыпаны в темном мареве за спиной,
ты кажется даже рядом, но все-таки не со мной.
а я все вдыхаю запах и трогаю твой рукав,
и повторяю мысленно свой нерушимый устав,

проигрывать не желая и поэтому не устав.
ведь даже автор не знает, сколько же в тексте глав.
и сколько из них отрублено будет в конце,
и кто потом проснется обобранным на крыльце,

поняв, что в дверь без ключей не войти, не сломать замок
одному, а любой, в сущности, одинок.
и сиди себе в поле воином, собирай облака в кулак,
кто, как не сам узнаешь, что все-таки не так?

но не узнать, не узнать, никогда не узнать, никак.
видно, та степень близости, возможная у людей,
была давно достигнута, как же стремиться к ней?

только и остается стремиться дальше,
страдать, убирать проявления фальши,
и говорить, мол, что же ты, ну,
я, понимаешь, никак не пойму -
мы теперь как, куда.
ты расскажи, что ладно, что за беда.
нет ничего проще и площе,
чем выбирать хутора поплоше,
пить ключевую воду и собирать росу,
с ружьем, как англичане, охотиться на лису,
и иногда спускаться в этот обычный мир,
вольно себе устраивать информационный пир,
и снисходить, не циклиться, и снова цикл рвать,
с нами ведь всех времен конницы и королевская рать,
только поздно уже, поздно, и пора спать,
да и тебе - пора.

всего не переделать, всех этих дел -гора,
я пью вечерами яркий свет фонаря -
они выключаются каждый раз, как я только прохожу мимо,
временами напоминая себе печального мима.

слушай, я только хотел сказать, не помню уже и что.
ты не то чтоб люби меня, не то, чтоб отчитывайся где кто,
не то чтоб жди постоянно, чтоб были рядом.
только пусть тоже все время тебе это будет надо.

23:11 

чтобы что-то. там вообще есть смысл,но сумбур и сценарий..\я чудно оправдываюсь х))\

«Twist my arm like a knife tonight»
джонсон, стучи чечетку, беги вприсядку,
замуруй всех чертей, да и сам отправляйся к ним.
за три выстрела махом - скидка, такую раскладку
я бы честно не взял, ну а мы берем и бежим.

всех дерьмовей само дерьмо, этот мир почище,
что ни сделаешь против скуки и суеты?
когда палуба, сапоги и камзол - начищены,
все чужие фрегаты и порты взяты.

"мы с тобою давно на ты, столько весн мы друг друга знаем,
что я сам не рискну их считать, верно больше, чем пуль в барабане.
я недавно думал, что все, кранты, когда -помнишь -задело краем,
и та рыжая с косами - моя мать - странно долго копалась в ране.

я пришел за советом, нет смысла стрелять. карты биты, кинжалы скрещены,
более я не встану, не нужно кричать "стоять", на твоем борту еще трещины.
впрочем, я не о том. мы плывем на восток, этот рейд - торговый,
там же пустим росток, обоснуемся - к слову,
ты только туда не едь, а то снова -вражда, перестрелки, спешка,
этому вспороть брюхо и еще на орешки,
там не золото, одна медь.
ты умрешь там, я знаю,
ты только туда не едь.
я себя, не тебя спасаю.

ты же знаешь, без этой вражды угасаю,"
в письме точка, а воздух кончается резко.
потолок, за ним пол и в углу занавеска,
а ответ напишу позднее.
джонсон, лево руля, ну же, еще левее,
нам надобно успеть в срок.
на восток бери, лодырь. мы плывем на восток.

22:32 

я хочу сюда что-то добавить, но чтоХ_х

«Twist my arm like a knife tonight»
и мы не в Сомали,
не голодные Африки дети,
но потом, проснемся мы на рассвете,
и ты скажешь, что делать, а было ли?
я закрою тебе глаза.

ты не так талантлива, как Дали,
эти рифы и море теперь вдали,
ты попозже грехи мои замоли,
в небе яркая бирюза.

жаль, но не расстреляют меня ранним утром,
еще долго нам жить, носить деньги в дом,
пить ночами горький и черный ром,
вязать свитера из баранов.

носить мусор из дома, и сор из изб,
жаль, что таланта нету, и что я падаю вниз,
но, скажи, мне же рано еще на карниз?
мне все кажется, еще рано.

03:14 

«Twist my arm like a knife tonight»
а тебя бы подмышку, в плед, да за семь замков,
никому бы тебе и слова не дать сказать.
вокруг замка бы вырыть самый глубокий ров,
и смотреть часами молча в твои глаза.

а тебя б в картину,в роспись,в статую в полный рост,
и любое искусство станет шедевром в раз.
я построю тебе до облака хрустальный мост,
чтобы ты лучом солнца ветер пускала в пляс.

а тебя б весною пускать бы в зеленый сад,
дабы ты расставляла букеты у узких бойниц.
и у меня как солдата плечу был бы легче приклад,
сразив врага мы бы падали перед тобою ниц.

а тебя из башни веками бы не пускать,
выставлять по периметру обученные дозоры.
выше стать, лучше стать, до солнца рукой достать,
чтобы тебе интересными были мои разговоры.

а тебе бы окна сто лет отпереть спустя,
чтоб обернувшись птицей,ты улететь сумела.
и ты бы обернулась, яблоками хрустя,
и, оставаясь, мне долго в глаза смотрела.

12:10 

«Twist my arm like a knife tonight»
и чего там винить себя, если это просто судьба, если это небо сегодня серое.
мне бы карету и ехать, ехать бы,но куда, дождя нет,но я ничего не делаю.

нет и мыслей. уныние - тот же порок. я весела, как грязь на оконной раме.
почтение фатуму, но смысла в надеждах на рок не больше, чем вечности в опустошенном стакане.

вянет роза, вдаль исчезает закат, эта дорога проторена, нет нужны быть героем.
и от изящных шахов тем веселее мат, что полностью успеваешь понаслаждаться боем.

12:26 

«Twist my arm like a knife tonight»
это только осень, она зовет и она играет, лохматой собакой ведет твой след,
пару шагов до рая или до края - за это лето ты прожил множество тысяч лет.
в твоих снах шепот листьев и поступь сталкеров, рев озлобленных тигров и детский плач,
ты все роешь носом защитный ров, но находишь лишь камни, грезы и неудач.

в этих лесах сосновых иглы не осыпаются, и кора не бледнеет, сентябрь не страшен им,
если ты трус, то тебе и суждено маяться, сопротивление сломлено, ты снова станешь другим.
не узнавать себя в лужах, в окнах и пыльных стеклах - и снова изощренно медленно умирать,
чтобы родился новый. он тоже любит свеклу, он будет лучшей версией, версией номер пять.

верность себе - это только пустые звуки, мне ли верность хранить возможно сразу двум людям?
я положила кусочек себя в твои руки. все, что пошло из детства мы никогда не забудем.
осень крадется, кутает и путает слова, август побитой тенью еще маячит рядом,
нет ничего плохого: ты, как и я, жива. и, в общем-то, что еще в этой жизни надо.

12:53 

«Twist my arm like a knife tonight»
Что ты увидишь, рыцарь, в глубинах черных зеркал?
Как потерялись лица в вершинах далеких скал?
Или как режут звезды саблями небосвод,
Или как тонут тени в пучине озерных вод?

Что ты увидишь, рыцарь? Печаль на твоем челе.
То ли, что пруд в твоем замке давно уже обмелел?
То, что твоя дама сердца лучше, чем ты, в седле,
И что голова с годами становится все белей?

Что ты увидишь, рыцарь? Тает в ночи туман.
Может быть там раздоры, смута или обман?
Может безденежье, старость, скука и боль в спине?
Годы еще короче, а вечера -длинней?

Что ты увидишь, рыцарь? Руку на перевязь.
Бей зеркала неустанно, пряча осколки их в грязь,
Скачи, пируй в своем замке, врагов в порошок сотри.
Но не смотри туда, рыцарь. Не бойся, не смотри.

23:55 

«Twist my arm like a knife tonight»
Босыми ногами по пляжу, в пальцы песок втирать,
Это ли не голыгинская, нас затянувшая гать?
Воду рассечь стремительно, холод в себя впитав,
Если есть в ком-то кролик, в ком-то сидит удав.

Стянуть конский хвост резинкой, ягоды кидать в рот,
Где же запрятан личный, спасительный бункер-грот?
Чтобы залезть и прятать все дорогое, как вещь,
И не хватать, теряя, воздух, как пойманный лещ.

Не мять в руках отчаянно, сорванный ветром лист,
В сундук на замок класть шепот и в небо выпускать свист.
В окнах звезда шевелится, капает на пол воск,
Смысл утратил наигранный, тебе не идущий лоск.

В зарослях иванчаевых прячет рассвет лучи,
Если вдруг что придумаешь, то только не молчи.
Смех положить в ладони, в рыжее - солнца игру,
Чаще нырять до донышка в темных зрачков нору.

Что-то еще не будет и что-то будет еще.
Нас лишь будильник будит, и мы оплатим счет.

sing, sing, sing

главная